Главная » Искусство ислама

Происхождение айванной композиции исламских мавзолеев Крыма ХV – ХVІ века

30 мая 2011 Комментариев нет

Мавзолей Джанике-ханым. Чуфут-кале. Крым.А.А. Шарибжанова

Харьковский национальный университет имени В.Н. Каразина

Аннотация. В статье исследуются истоки и пути формирования айванной композиции ранних татарских мавзолеев Крыма (ХV – ХVІ вв.). Ключевые слова: Крым, татары, тюрки, сельджуки, кочевники, мавзолей, дюрбе. Анотація. Шарібжанова Г.О. Походження айванної композиції ісламських мавзолеїв Криму ХV – ХVІ ст. У статті досліджуються витоки та шляхи формування айванної композиції ранніх татарських мавзолеїв Криму (ХV – ХVІ ст.). Ключові слова: Крим, татари, тюрки, сельджуки, кочівники, мавзолей, дюрбе. Summary. Sharibzhanova А.А. Origin of the portal composition of the Islamic mausoleums of Crimea ХV – ХVІ centuries. Sources and ways of formation of a portal composition of the early Tatar mausoleums of Crimea (ХV – ХVІ centuries) are investigated in the article. Keywords.: Crimea, Tatars, Turks, Seljuk, nomads, the mausoleum, durbe.

Постановка проблемы и анализ последних исследований. Плохая сохранность исламских архитектурных памятников Крыма ХV – ХVІ вв. (причем некоторые из них известны лишь по старым гравюрам, фотографиям [7]), трудности с их датировкой [1] сказались на характере научных исследований. Выводы являются иной раз слишком общими и сводятся, например, к констатации того, что исламская архитектура Крыма складывалась в результате воздействия «древних местных традиций, а также культур Закавказья, Малой Азии и впоследствии Османской Турции» [3, С. 404]. В целом, наличие «собственных традиций» в татарской архитектуре вообще отрицается, а её формирование исследователи относят на счет «традиций армянской и сельджукской архитектуры» [4, С. 54]. При этом анализ памятников указанных регионов и исторических стилей (например, сельджукского или османского), им присущих, которые могли бы послужить прототипом тех или иных памятников Крыма, отсутствует.

В литературе не рассматривается связь искусства Крыма с искусством Золотой Орды, хотя история становления татарской династии Гиреев (Гераев) в Крыму прочно связана с историей золотоордынской кочевой империи. К причинам этого явления следует отнести недостаточную изученность искусства самой Золотой Орды (на сегодняшний день существует лишь одна обобщающая работа Г.А.Федорова-Давыдова, изданная к тому же в 1976 г. [11]). Перспективой же подобного направления в исследованиях является постановка и разрешение вопроса о роли средневекового искусства Средней Азии, а именно искусства Тимура и Тимуридов, в формировании золотоордынского искусства, а через него и татарского искусства ислама Крыма ХV – ХVI вв. Речь может идти об изучении орнаментального искусства и культовой архитектуры [9].

Культовая исламская архитектура Крыма ХV – ХVI вв. представлена татарскими дюрбе (мавзолеями над останками знатных лиц Крымского ханства). В конструктивном отношении их предварительно можно отнести к двум группам: портально-купольным и центрически-беспортальным (центрально-купольным). Первая группа представлена дюрбе Джанике-ханым на плато Чуфут-Кале, расположенном вблизи Бахчисарая, и дюрбе в Салачике, современном пригороде этой древней столицы Крымского ханства. Данная группа мавзолеев, датируемая ХV – ХVІ вв., является объектом исследования этой работы.

Цель статьи. Однако следует упомянуть группу татарских мавзолеев, датируемую ХVІІ  – ХVІІІ  вв. К ней относятся дюрбе Мехмеда ІІ Гирея (Герая) в Эски-Юрте, ныне районе Бахчисарая; Северный мавзолей или «Дюрбе Девлета Гирея (Герая)» и Южный мавзолей, расположенные на территории ханского дворца в Бахчисарае; дюрбе Диляры-бикеч (мавзолей «Марии Потоцкой»). В отличие от дюрбе ХV – ХVІ  вв., мавзолеи ХVІІ  – ХVІІІ  вв. имеют центрально-купольную композицию. В литературе подобного разделения не прослеживается, поскольку исследователи не останавливались на разнице в композиции крымских мавзолеев ХV – ХVІ и ХVІІ – ХVІІІ вв. Это может быть связано и с тем, что между центрально-купольной и портально-купольной однокамерной постройкой исследователи не видели резкой разницы ни в планировке, ни в общем стиле, хотя и отмечали, что эти постройки различаются в своем объемно-композиционном решении. Последний факт представляется важным, поскольку именно композиция, которая формирует художественный образ памятника, отображает стиль эпохи и народа, его создавшего. Поэтому решить проблему наличия или отсутствия собственных архитектурных традиций в Крымском ханстве следует с учетом отличия крымских мавзолеев ХV – ХVІ вв. от более поздних (ХVІІ – ХVІІІ вв.) в композиционном решении, что, в свою очередь, ставит задачу обратиться к изучению происхождения беспортальной, портально-купольной и айванной композиции архитектурных памятников ислама вообще.

Результаты исследования. Дюрбе «Джанике-ханым» (начало ХVI в.) сегодня представляет собой центрическое восьмигранное сооружение под черепичной крышей. К нему примыкает портал (пештак), образованный пилонами, перекрытыми массивной аркой. Портал скрывает сводчатый вход в мавзолей, оформленный изнутри боковыми нишами. Заметим, что портал (пештак) вместе со сводчатым входом в строение получили в литературе название айван. Именно айван олицетворяет исламский монументальный язык. Образованный двумя большими плоскими пилонами, между которыми находится пустая ниша, закрытая с трех сторон, кроме фасада, айван производит величественное и торжественное впечатление.

Мавзолей первых крымских ханов в Салачике (вторая половина ХV – середина ХVI в.) [1, С. 5-6] является еще одним сооружением, вход в который также оформлен в виде айвана. Композиция и декоративные украшения этого дюрбе сходны с мавзолеем Джанике-ханым. Отличие состоит в наличии небольшого восьмигранного переходного барабана.

Портально-купольная конструкция погребальных сооружений имеет глубокие корни. Она встречается в Центральной Азии уже во времена династии Ахеменидов (558-330 гг. до н.э.). Речь идет о наусах – хранилищах оссуариев. Наусы представляли собой центрально-купольные (сочетание квадрата основания с кругом перекрытия) и портально-купольные однокамерные постройки [8, С. 120]. Последние были распространены в кушанское время (ІІ ст. до н.е. (І ст. н.е.) – ІІІ (ІV) ст. н.е.), когда наус включал в себя центральный сводчатый коридор, по обе стороны которого поперечно располагались продолговатые сводчатые камеры. Они замуровывались после укладки очередных костных останков и сопроводительного инвентаря. Вход в коридор, образованный выделенным сводчатым айваном, возвышался над общим прямоугольным объемом [10, С. 93].

Таким образом, наусы ахеменидского и кушанского времени стали прообразами беспортальных, портально-купольных и айванных конструкций. Последняя была использована во времена иранских Сасанидов (ІІ – VІІ вв.) – в оформлении царского зала. А затем перешла в исламское культовое зодчество, где две пары просторных айванов, со всех четырех сторон выходящие в прямоугольный двор мечети или медресе, станут главной деталью исламских построек. Свое классическое завершение идея иранской мечети с четырьмя айванами получила в эпоху тюрков-сельджуков (1032—1186 или 1040—1157), кочевников, создавших государство, границы которого достигли пределов Ахеменидской империи. Не случайно, что сельджуки, обосновавшиеся в Ираке и Иране, восприняли древние традиции местного зодчества, к которым относится айван, характерный для ранних крымских дюрбе, а также центрально-купольная композиция погребальной постройки, характерная для поздних крымских мавзолеев (ХVІІ – ХVІІІ вв.).

Отметим айванно-купольные композиции прикаспийских или дахистанских усыпальниц. Так, группа мавзолеев на кладбище Машад у Мисриана (Туркмения, XI – XII вв.) являет собой купольные постройки круглого или восьмигранного плана. Их входная часть выделена сильно выступающим, очень глубоким айваном, образующим род вестибюля с открытой наружу аркой, перекрытым сводом или куполом [8, С. 125]. Подобное сходство ранних крымских и дахистанских мавзолеев может служить косвенным свидетельством в пользу происхождения татар-кочевников, осевших впоследствии в Крыму и создавших Крымское ханство, из аралокаспийского региона.

Тем же временем, что и мавзолеи у Мисриана, то есть периодом господства в Азии тюркских династий (Х – начало ХIII в.), датируется группа портально-купольных мавзолеев Хорасана. Безымянный мавзолей на городище старого Чарджоу, мавзолей Парау-ата и мавзолей Парау-биби в Фераве дают простейшие постройки этого рода: квадратная призма и сфероконический купол на невысоком переходном восьмиграннике, на главном фасаде — небольшой портальный вход. Процесс же изначальной разработки такого объемного решения иллюстрирует мавзолей 1005 г. Мунтасира Саманида в Астана-баба (Аламбердар). Его портал еще очень невелик и, по существу, почти не участвует в формировании общей композиции мавзолея, в которой доминирует массив квадратной призмы и тяжеловесного купола [8, С. 123-124].

Дальнейшее развитие портальных усыпальниц Хорасана демонстрирует мавзолей Абул-Фазла в Серахсе (ок. 1023 г.). Приподнятый на невысоком цилиндрическом барабане стрельчатый купол венчает его квадратное основание. На главном фасаде имеется несколько выступающий и, видимо, когда-то возвышенный портал. В основе планировки мавзолея Абу-Саида (1049 г.) в Мейхене лежит тот же принцип центрического здания, увенчанного куполом с подчеркнутым портальным входом [8, С. 124, 2, С. 180]. Композиция мавзолея султана Санджара в Мерве (40-50-е гг. ХII в. (не позднее 1152 г.)) построена на сочетании следующих элементов: квадратная призма основного объема, над нею – невысокий восьмигранный переходный объем и сфероконический купол. Конструкция его разгрузочных арочных устройств и двойной оболочки купола на полтора столетия опережает идеи строителей мавзолея Улджейту в Султании и на три столетия — Филиппо Брунеллеско, создателя купола Санта Мария дель Фьоре во Флоренции [8, С. 121-122].

Впоследствии, в ХIV – ХV вв., тема портально-купольных и айванных усыпальниц получила развитие во времена господства в Центральной Азии Тимура (Тамерлана) (1336 – 1405). Многие памятники этого времени оформлены с помощью айвана, их основание преимущественно квадратное, сходное с вышеописанными хорасанскими памятникам тюркской эпохи (мавзолей Рухабад в Самарканде, ХІV в.; Гур-Эмир – гробница Тимура; мавзолеи Шах-и-Зинда на северо-востоке Самарканда (1350—1460)).

На подвластных Тимуру территориях зодчество развивалось в соответствии с местными и привнесенными традициями. Примером может служить ансамбль мавзолеев Хорезма ХІV – ХV вв. (Туркмения — Устюртское плато в Дев-Кескене). Так, с одной стороны, мавзолеи сходны (хотя и не идентичны) по своей композиции с мавзолеями портально-купольного типа. Другие мавзолеи оформлены с помощью восьмигранного переходного объема (барабана), также имевшего место в хорасанском зодчестве. Так, главный объем наиболее значительного по размерам мавзолея в Дев-Кескене увенчан куполом на невысоком восьмигранном барабане [8, С. 159].

Композиция четверика в основании здания, на который ставился восьмерик, а переход между ними изнутри украшался сталактитами, — получает свое развитие в зодчестве Золотой Орды, на изобразительное искусство которой сильное влияние оказал тимуридский стиль. Подобной конструкцией отмечено дюрбе золотоордынского города Болгара (ХIV в.).

Выводы и перспективы дальнейших исследований. Особенностью ранних татарских дюрбе является их айванная композиция: айван, восьмигранный объем мавзолея и восьмиугольный барабан в его средней части (дюрбе в Салачике). Прямых аналогий такой композиции обнаружить не удалось, что позволяет говорить о различных источниках её формирования, то есть о создании в Крыму собственной локальной архитектурной традиции.

О наличии уже забытых во времена Крымского ханства кочевнических традициях в культуре крымских татар косвенно свидетельствует многогранное (восьмиугольное) основание мавзолеев, присущее мавзолеям в сельджукском стиле [6, С. 13] (сходство с прикаспийским (дахистанским) зодчеством).

Однако отличительной особенностью композиции ранних татарских дюрбе является вход, оформленный с помощью айвана, что отражает процесс интеграции в татарскую культуру искусства оседлых народов Центральной Азии, имевших уходящие в глубокую древность традицию создания центрально-купольных, портально-купольных и сооружений, оформленных айваном.

Зодчество времени Тимура и Золотой Орды является тем посредническим звеном, которое связывает памятники центральноазиатского региона с исламскими мавзолеями Крыма. Это утверждение касается не только дюрбе с айванной композицией (ХV – ХVI вв.), но и беспортальных (ХVII – ХVIII вв.). Изучение последних может поставить под вопрос тезис о доминирующем влиянии османского стиля на формирование художественного образа крымских исламских памятников. Этот стиль видится уже как производный от центральноазиатских традиций, которые посредством культуры времен Тимура и Золотой Орды могли прямо повлиять на сложение композиции татарских дюрбе Крыма ХVII – ХVIII вв.

Исламское искусство Крыма ХV – ХVІ вв. представляет собой своеобразное в конструктивном и художественном плане явление в искусстве ислама. Оно отражает многочисленные культурно-исторические связи Крымского ханства, демонстрируя сложившуюся в нем атмосферу восприимчивости и толерантности к разным локальным школам в искусстве ислама ХV – ХVІ вв.

Список литературы:

  1. Гайворонский О. Ханское кладбище в Бахчисарайском дворце. – Симферополь: ДОЛЯ, 2006. – 64 с.
  2. Искусство Средней Азии эпохи Авиценны: Альбом / Автор текста и сост. альбома Лютфия Айни. – Душанбе: Ирфон, 1980. – 219 с.
  3. История искусства народов СССР. В 9 т. Т. 2. Искусство ІУ-ХІІІ веков. Искусство Крыма. — М.: Изобр. искусство, 1973
  4. Історія українського мистецтва в шести томах. Т.ІІ. Мистецтво ХІУ – першої половини ХУІІ століття. – К.: АН УРСР, 1966—1968
  5. Карцев В.Н. Зодчество Афганистана. – М.: Стройиздат, 1986. – 247 с.
  6. Миллер Ю. Искусство Турции (14-19 вв.). – М. -Л.: Искусство, 1965. – 167 с.
  7. Мусульманский мир Российской империи: Альбом / Авт. -сост. Г.В. Длужневская. – СПб. Лики России, 2006. – 304 с.; Кулаковский Ю. Прошлое Тавриды. – К. .: Стилос, 2001. – 225 с.
  8. Пугаченкова Г.А. Искусство Туркменистана. Очерк с древнейших времен до 1917 г. – М.: Искусство, 1967. – 327 с.
  9. Пугаченкова Г.А. Искусство Туркменистана. Очерк с древнейших времен до 1917 г. – М.: Искусство, 1967. – 327 с.; Пугаченкова Г.А., Ремпель Л.И. История искусства Узбекистана с древнейших времен до сер. ХІХ в. – М.: Искусство, 1965. – 688 с.; Пугаченкова Г.А., Ремпель Л.И. Очерки искусства Средней Азии. Древность и Средневековье. – М.: Искусство, 1972. – 288 с.; Веймарн Б.В. Искусство арабских стран и Ирана VІІ – ХVІІ вв. – М.: Искусство, 1974. – 187 с.; Муминов И.М. Об исторических корнях возникновения и развития искусства Средней Азии эпохи Тимуридов. – Самарканд-Ташкент: Фан, 1969. – 47 с.; Бырня П.П., Рябой Т.Ф. Монументальная архитектура золотоордынского города ХІV в. Шерх ал-Джедид // Российская археология. – 1997. — № 2; Егоров В. Сарай, Сарайчик, Бахчисарай (о городах Золотой Орды) // Родина. – 1997. — № 3-4; Стирлен А. Искусство ислама / Пер. с франц. Е.В. Нетесовой. – М. – М.: ООО «Издательство Астрель»; ООО «Издательство Аст», 2003. – 319 с.
  10. Пугаченкова Г.А., Ртвеладзе Э.В. Северная Бактрия-Тохаристан. – Ташкент: Фан, 1990. – 220 с.
  11. Федоров – Давыдов Г.А. Искусство кочевников и Золотой Орды. Очерки культуры и искусства народов Евразийских степей и золотоордынских городов. – М.: Искусство, 1976. – 228 с.

Публикация: Вісник Харківської державної академії дизайну і мистецтв: Зб. наук. пр. / За ред. Даниленка В.Я. – Харків: ХДАДМ, 2009. — № 2. – С. 148-153.

Искусство ислама

Комментирование закрыто.